После завершения карьеры спортсмена Александр Жулин быстро превратился в одного из самых заметных тренеров в фигурном катании. Под его руководством работали многие дуэты, но главным тандемом, принесшим ему мировую известность, стали Татьяна Навка и Роман Костомаров. При этом тренер не скрывает: путь к вершинам сопровождался не только блестящими прокатами, но и жесткими воспитательными мерами, без которых дисциплины на льду просто не было бы.
Одной из показательных историй Жулин называет эпизод из жизни Романа Костомарова и Виталия Новикова. В какой-то момент их спортивные судьбы пересеклись в США, куда Новиков отправился в поисках партнерши. Его пригласили на просмотр к американской фигуристке Маккензи Моливер: Виталий в то время был без партнерши, тренировался в Москве и нуждался в новом этапе карьеры. Пробы прошли удачно, и он перебрался за океан по приглашению семьи фигуристки.
К этому моменту у Новикова уже была репутация человека, пережившего чудесное спасение. Среди знакомых его звали Парашютистом — прозвище приклеилось после крайне опасного эпизода на летних сборах. Во время какого‑то застолья ему нужно было перебраться с балкона одного номера на пятый этаж соседнего — дверь там, судя по всему, не открыли. Виталий сорвался и полетел вниз, но его остановила хвойная крона дерева. Он выжил, хотя получил серьезные травмы и прошел через длинный период восстановления, прежде чем смог вновь выйти на лед.
Переезд в США оказался непростым не только психологически, но и финансово. Денег хронически не хватало, и, чтобы уменьшить расходы, Новиков и Костомаров поселились вместе, снимая общие апартаменты. Такой вариант позволял им хоть как‑то балансировать между арендой жилья, питанием и затратами на тренировки. Именно в этот период и произошла история, которую Жулин позже описал как один из самых ярких примеров «денежной педагогики».
Жулин вспоминал, что однажды в понедельник, придя на каток, он отчетливо почувствовал запах алкоголя от обоих спортсменов. Накануне он тщательно расписал им тренировочный план на неделю, продумал каждую деталь подготовки, и потому увиденный им результат вывел его из себя. В раздражении тренер выгнал Костомарова и Новикова с тренировки, объявив, что они не будут допущены на лед, пока не оплатят штраф — по сто долларов с каждого.
На следующий день фигуристы явились к тренеру уже без бравады, с опущенными головами, отдали деньги и попросили вернуться к тренировочному процессу. Тогда Жулин сразу обозначил жесткое правило: каждый следующий случай появления на льду с перегаром будет стоить дороже — не просто еще 100 долларов, а штраф в геометрической прогрессии: 200, 400, 800 и так далее. Для спортсменов, живущих практически в режиме экономии на всем, это звучало как приговор.
Роман, сразу прикинув, каким неподъемным может стать такая сумма, заметил, что «это жестоко». На что Жулин, по его словам, спокойно ответил: «Зато справедливо». В этой короткой фразе и заключался его тренерский подход: ты волен совершать ошибки, но каждая из них будет иметь очень понятную и ощутимую цену. Особенно в ту пору, когда каждый доллар для них был на счету.
Несмотря на предупреждение, эпизоды с запахом алкоголя повторялись. Сумма штрафа неизбежно росла. И только когда отметка дошла до 800 долларов, на этом все прекратилось. По воспоминаниям Жулина, с того момента от Костомарова и Новикова «пахло только дорогим одеколоном». Деньги, как ни странно, оказались сильнейшим мотивационным инструментом, когда другие доводы не срабатывали.
Откуда молодые фигуристы брали такие суммы, для тренера так и осталось загадкой. Возможно, занимали, экономили на всем, подрабатывали — деталей он не знает. Но главное, по его словам, — схема оказалась рабочей: вредная привычка перестала мешать тренировкам, а дисциплина на льду и за его пределами стала заметно выше.
Самым символичным моментом этой истории стал чемпионат мира. Жулин рассказал, что собрал все полученные за алкогольные «выходки» деньги, положил в конверт и вручил Роману со словами: «Надеюсь, ты все понял». Это был не подарок и не премия, а финальная точка в педагогическом эксперименте. После этого они к теме штрафов и алкоголя больше не возвращались — по крайней мере, в формате конфликта.
Для самого Жулина этот эпизод стал подтверждением простой истины: тренер обязан быть не только наставником по технике, но и воспитателем. Особенно в видах спорта, где успех строится на многолетнем самоограничении, жестком режиме и полной отдаче. Внешне кажется, что все решают таланты и постановки программ, но на деле часто побеждает тот, кто выдержал самые строгие правила, и к себе в первую очередь.
Судьбы двух участников этой истории впоследствии сложились по‑разному. Виталий Новиков, несмотря на талант и пережитые испытания, на вершину мирового фигурного катания так и не взобрался. Он остался известным и уважаемым спортсменом, но без громких титулов. А вот Роман Костомаров прошел весь путь до олимпийского золота 2006 года — и этот триумф стал одной из самых ярких страниц в истории российских танцев на льду. Задним числом легко представить, что при другой развязке истории с дисциплиной этот успех мог и не состояться.
История с алкогольными штрафами и конвертом на чемпионате мира нередко упоминается как пример жесткого, но работающего подхода к воспитанию спортсменов. В ней пересекаются сразу несколько важных тем: ответственность за свой выбор, цена слабостей, роль тренера в формировании характера и то, насколько тонкой может быть грань между «слишком жестко» и «иначе никак».
Для молодых спортсменов подобные эпизоды — наглядное напоминание: талант без режима и самодисциплины редко приводит к вершинам. Алкоголь и ночные гулянки, которые кому‑то кажутся безобидной отдушиной, на самом деле легко превращаются в невидимый груз, тормозящий карьеру. В юности почти всегда кажется, что времени много, все можно наверстать, но в спорте счет идет на сезоны, а иногда и на месяцы.
С точки зрения тренерской работы история Жулина демонстрирует еще один важный момент: единых рецептов воспитания нет. Одним спортсменам достаточно строгого разговора, другим — ограничения на прокаты, а третьим нужны очень осязаемые санкции, которые бьют по самому больному месту. В данном случае таким местом стали деньги, которых у ребят почти не было. Метод выглядел сурово, но сработал, не сломав при этом ни психику, ни карьеру.
Отдельно показательно, что в итоге эти штрафы не оказались скрытой «данью» тренеру. Возврат денег в конверте — это не только жест великодушия, но и сильный психологический ход. Таким образом Жулин дал понять: цель была не в том, чтобы заработать на чужой слабости, а в том, чтобы заставить спортсмена самому осознать последствия своих действий. Для взрослого человека это превращается в важный внутренний урок, к которому уже не нужно возвращаться упреками.
Можно спорить, были ли подобные методы идеальными, но результат в данном случае говорит сам за себя. Костомаров вышел на новый уровень дисциплины и в итоге стал олимпийским чемпионом. Его дорога к золоту состояла не только из блестящих прокатов под музыку и красивых костюмов, но и из очень приземленных вещей — штрафов, срывов, тяжелых разговоров и постоянного выбора между удовольствием «здесь и сейчас» и будущей победой.
Для нынешних и будущих чемпионов эта история — не просто байка из прошлых лет, а напоминание о том, как хрупка карьера и как много в ней зависит не только от таланта, но и от умения вовремя остановиться. Иногда одна строгая мера тренера, кажущаяся тогда несправедливой или чрезмерной, спустя годы воспринимается как поворотный момент, без которого большая победа могла так и не случиться.