Ирина Роднина: «Я имею право на свое мнение и не вижу причины от него отказываться»
Советская фигуристка, трёхкратная олимпийская чемпионка в парном катании и действующий депутат Госдумы Ирина Роднина объяснила, как относится к резонансным заявлениям, из‑за которых её нередко критикуют в публичном пространстве. По словам 76‑летней спортсменки и политика, она не считает, что говорит «глупости», и сознательно берет на себя ответственность за каждое своё высказывание.
Ирина Константиновна подчеркнула, что видит принципиальную разницу между ошибкой в оценке и бессмысленным говорением:
она может заблуждаться или не совпадать во взглядах с другими, но всегда исходит из того, что хорошо понимает тему, о которой говорит.
«Мне кажется, я никогда не говорила глупостей. Я могу быть не права — это другое дело, но это моё мнение. И мне, извините, всеми законами и самой жизнью дано право иметь свой голос и свою позицию. Почему я должна этим правом не пользоваться? Я ничего не нарушаю», — отметила Роднина.
Она призналась, что не стремится комментировать любые события подряд. Напротив, для неё принципиально важно высказываться только там, где она чувствует компетентность и опирается на личный опыт или глубокое понимание вопроса:
«Я не даю оценок по каждому поводу. Я говорю только тогда, когда точно что‑то знаю и понимаю».
Отвечая на вопрос о том, насколько тяжело переживать шквал критики, который часто поднимается после её резких или непопулярных фраз, Роднина напомнила, что к подобному отношению привыкла ещё в спорте. По её словам, ещё в юности она услышала фразу, ставшую для неё внутренним ориентиром:
«Когда‑то мне сказали: если у тебя нет друзей и врагов, значит, ты ничто. Невозможно, чтобы к тебе всегда относились только с обожанием. Но и сплошное отрицание тоже нереально».
Эта установка, по словам чемпионки, помогла ей сформировать устойчивость к внешнему шуму. Она не отказывается от сказанного только потому, что её слова вызвали «крик и ор», и не стремится нравиться всем. Возможность критики и конфликта она воспринимает как неизбежную сторону активной и публичной жизни.
При этом Роднина не скрывает: она отдаёт себе отчёт, что любое резкое высказывание в наше время мгновенно разлетается по медиа и становится поводом для обсуждений. Но пересматривать собственную позицию только из‑за давления общественного мнения она не собирается. По её словам, если человек уверен в своих ценностях и аргументах, он должен быть готов выдерживать и волну одобрения, и волну неприятия.
Отдельно Ирина Константиновна прокомментировала критику, обрушившуюся на неё из‑за высказываний о пенсиях и уровне жизни. По её словам, реакция на её слова часто связана не только с содержанием, но и с отношением к «успешным людям» в целом:
«У нас успешных людей надо опустить, запачкать. Как будто сам факт того, что человек чего‑то добился, уже вызывает раздражение. Вместо того чтобы разбираться в сути сказанного, начинают атаковать личность».
Роднина считает, что подобная эмоциональная реакция общества — следствие глубокой социальной усталости и накопившегося недоверия. Люди часто слышат не смысл сказанного, а видят прежде всего статус спикера — депутат, бывший чемпион, известный человек, — и априори готовы отталкивать его позицию. В такой атмосфере любое высказывание о чувствительных темах, особенно о пенсиях и социальных гарантиях, превращается в повод для скандала.
Она подчёркивает: публичный человек неизбежно становится мишенью, особенно если не стремится подстраиваться под общую волну. Однако, по мнению Родниной, это не повод молчать, если есть чёткая позиция и понимание темы. Она уверена, что настоящая ответственность — не в том, чтобы всем нравиться, а в том, чтобы говорить честно и открыто, опираясь на собственный опыт и знания, даже если это вызывает неприятие.
Опыт элитного спорта, где каждый шаг, ошибка или победа всегда на виду, научил её жить под пристальным вниманием. В фигурном катании, вспоминает она, к спортсменам всегда было много претензий — от подготовки до поведения вне льда. Тогда, по словам Родниной, ей пришлось рано понять: любой успех автоматически рождает не только поклонников, но и тех, кто будет искать поводы для критики. Сейчас, в политике, по её словам, действует тот же принцип, только масштаб обсуждения стал ещё больше.
Роднина также обращает внимание, что понятие «резонанс» в медийную эпоху сильно изменилось. Если раньше громкими считались по‑настоящему судьбоносные заявления, сегодня в центр внимания может попасть практически любая фраза, вырванная из контекста. Она убеждена, что важную роль здесь играют не только журналисты, но и общая культура восприятия информации: люди всё реже стараются услышать полную мысль, предпочитая судить по отдельным цитатам.
При этом Ирина Константиновна не отрицает, что сама говорит жёстко и прямолинейно. Она не стремится сглаживать формулировки или подбирать «безопасные» слова. Такая манера, по её мнению, честнее по отношению к собеседнику и аудитории: точная и жёсткая формулировка лучше, чем размытая и удобная всем. Однако она признаёт, что подобный стиль общения автоматически усиливает эффект от любого её публичного выступления.
Говоря о праве на собственное мнение, Роднина подчёркивает: для неё это не только личная свобода, но и обязанность человека, который прожил большую, насыщенную жизнь и имеет за плечами огромный опыт — спортивный, человеческий, политический. По её словам, молчать, когда есть, что сказать по существу, — значит отказываться от ответственности перед теми, кто привык воспринимать её как человека с определёнными убеждениями.
Она считает, что общество должно учиться не только свободе слова, но и свободе несогласия. По её логике, нормальная ситуация — когда часть людей поддерживает сказанное, а часть спорит или даже резко отвергает. Важнее другое: чтобы спор вёлся по сути, а не переходил на личности. Именно это, по мнению Родниной, сегодня чаще всего и нарушается — обсуждают не содержание идей, а биографию, статус и эмоциональное отношение к говорящему.
Подводя итог, Ирина Роднина остаётся верной своей линии: она не жалеет о том, что высказывается открыто, и не намерена менять этот принцип из‑за шумных реакций. Для неё ключевым критерием остаётся внутреннее убеждение: говорить только о том, в чём она уверена и что действительно понимает. Всё остальное — неизбежная плата за публичность, к которой она давно привыкла и которую воспринимает как часть своей жизни.