«Мне дали нейтральный статус, но пришлось завершить карьеру». Яркая гимнастка Диана Чугунихина впервые откровенно рассказывает о своем решении, пути в спорте и жизни после большого ковра.
В начале года призер чемпионата России по художественной гимнастике Диана Чугунихина объявила о завершении карьеры. В период международного отстранения она была одной из самых заметных спортсменок сборной: брала сложные программы, не боялась рисковать и боролась на равных с более опытными гимнастками. Год назад Диана одной из первых получила нейтральный статус, но так и не вышла на международные турниры.
В разговоре она вспоминает, как пришла в гимнастику, что помогало выдерживать психологическое давление и почему, несмотря на формальную возможность выступать, она все же поставила точку в профессиональном спорте.
—
«Я выбрала гимнастику только потому, что не хотела быть как старшая сестра»
— Как ты вообще пришла в гимнастику и насколько в Ростове этот вид спорта популярен?
— У меня есть старшая сестра, она занималась танцами. Мама предложила: либо иду по ее пути и тоже в танцы, либо пробую гимнастику. А мне очень не хотелось быть «копией» старшей сестры, поэтому практически назло выбрала гимнастику.
Начинала я в обычном зале: для детей условия были неплохие, но до уровня профессионального спорта сильно не дотягивали — низкие потолки, отсутствует помост, ограниченное пространство. Тем не менее тренеры делали максимум.
Сейчас Ростов сильно изменился: открылись современные залы, появилось училище олимпийского резерва, уже есть помост, хорошее оборудование, инвентарь. Возможностей для развития стало намного больше, и, на мой взгляд, это только вопрос времени, когда из Ростова выйдет еще больше сильных гимнасток.
—
«Я плакала у входа в зал и уговаривала бабушку отвезти меня домой»
— Как ты вспоминаешь первые тренировки? Когда стало ясно, что это уже не кружок, а путь к профессиональному спорту?
— В самом начале я категорически не хотела ходить на тренировки. Меня приводила бабушка, и каждый раз перед входом в зал я плакала, говорила, что не пойду. Но меня все равно заводили в зал, и после какого-то момента сопротивление начало уходить: стали появляться подружки, первые маленькие успехи, и я втянулась.
Поворотным моментом стали отборочные соревнования: сначала по Ростовской области, потом — на первенство Южного федерального округа. Когда я увидела, что меня вызывают на такие старты, стало ясно: это уже не просто «пришла — потренировалась — ушла». Появилось понимание, что можно дойти до серьезного уровня, если продолжать работать.
— А слезы и нежелание идти в зал были связаны с чем-то конкретным?
— Скорее с тем, что мы тогда очень много тянулись. Ты точно знаешь: сейчас начнется тренировка, растяжка, и это будет больно. Понимание, что тебя будут «ломать», конечно, останавливало. Но художественная гимнастика без этого, к сожалению, невозможна. Со временем это стало нормой, а в какой-то момент, наоборот, даже нравилось преодолевать себя.
—
«Первый выход на всероссийский уровень добавил азарта»
— Какими тебе запомнились первые крупные соревнования?
— Первые серьезные отборы были по Ростовской области, потом я отобралась на первенство Южного федерального округа. Там, помню, выступала Нонна Нянина в личной программе — тогда она уже считалась более взрослой, стабильной гимнасткой, вместе с ней была еще своя тройка лидеров.
Я прошла в финал, и одна девочка там очень сильно ошиблась. В итоге я стала второй и впервые в жизни отобралась на первенство России. На этом турнире я впервые увидела Лалу Крамаренко, многих сильнейших гимнасток страны, действующую сборную. Это произвело большое впечатление, добавило мотивации: захотелось не просто попадать на такие турниры, а бороться с ними за медали.
—
«У меня было 13-е место, а брали 12. Думала, что все потеряно»
— Позже у тебя была яркая победа на первенстве России 2022 года. Какие тогда были мысли о будущем в спорте?
— В октябре 2021 года проходили соревнования «Надежды России». Там отбирали 12 человек в юниорскую сборную. Я заняла 13-е место — одно место до заветного списка. Это был такой удар, я очень сильно переживала: думала, что шанс упущен, и вторую попытку мне никто не даст.
Я вернулась домой в Ростов расстроенная, но через какое-то время пришло письмо, что нас вызывают обратно на контрольную тренировку к Ирине Александровне Винер в «Лужники». Мы поехали, я выступила все четыре вида довольно ровно. Потом нас выстроили, и Ирина Александровна просто назвала фамилии тех, кто ей понравился. В конце 2021 года меня уже официально вызвали в Новогорск, так я и попала в сборную.
На первенстве России мне удалось выиграть упражнение с лентой и взять бронзу в булавах. Это было шоком: только-только попала в сборную — и сразу золото, которого у меня до этого никогда не было. Тогда я впервые по‑настоящему поверила, что могу не просто быть в составе, а реально бороться за высокие места.
—
«Страшно и радостно одновременно: я не верила, что действительно в сборной»
— Помнишь свои первые ощущения от Новогорска, когда приехала туда уже как спортсменка сборной?
— Первое время было страшно. Ты вроде понимаешь, что тебя вызвали не случайно, но одновременно есть ощущение, что попала в какое-то другое измерение. Не верится, что ты теперь тренируешься там, где готовятся главные звезды сборной.
Но вместе со страхом была огромная радость. Мне хотелось позвонить своим первым тренерам — Анжеле Геннадьевне Пискаревой и Александре Сергеевне Ванжа — и сказать: «Мы все сделали не зря». Мы прошли с ними путь от самых первых шагов до того момента, когда меня взяли в сборную. В итоге мы же вместе и пришли к этому результату.
Страх постепенно ушел: когда ты каждый день выходишь на те же ковры, делаешь ту же работу, Новогорск становится просто местом, где ты проводишь большую часть жизни.
—
«Оставалась после тренировки только ради того, чтобы смотреть, как работают Дина и Ариша»
— Что за ощущения, когда тренируешься на соседних коврах со звездами сборной?
— Мы занимались рядом с Диной и Ариной Авериными. Например, у нас тренировка уже закончилась, а они еще продолжают. Я нередко оставалась в зале только для того, чтобы смотреть, как они работают.
Для меня это была большая честь — находиться с ними в одном пространстве, видеть, как они относятся к делу, как переживают ошибки, как отрабатывают элементы. Это не то, что можно прочитать в книжке или услышать на установке — это опыт, который передается визуально и эмоционально. Я очень благодарна тренерам и всем, кто был рядом в этот период, потому что каждая такая мелочь в итоге сыграла роль.
— Внутри сборной принято помогать друг другу? Гимнастки подсказывают, поправляют?
— Конечно, мы все конкуренты, но в то же время — одна команда. Если тренируемся на одном ковре и кто‑то видит ошибку, может спокойно подойти, подсказать, особенно если речь о безопасности. Бывает, что ты сам подходишь к более старшим, спрашиваешь совета по какому‑то элементу или по раскладке.
Главное — правильно воспринимать замечания. Если относиться к ним как к помощи, а не как к критике, растешь намного быстрее. Я старалась именно так и делать.
—
«Нейтральный статус я получила одной из первых — но реальных стартов так и не было»
— Ты говорила, что одной из первых получила нейтральный статус. Как это происходило изнутри и что ты тогда чувствовала?
— Для нас это был лучик надежды. Мы долго ждали любого решения, которое позволит вернуться на международную арену. Когда мне дали нейтральный статус, казалось, что вот сейчас наконец‑то все начнет налаживаться: поедем на турниры, сможем показать, над чем работали в период отстранения.
Но реальность оказалась другой. Формально статус у меня был, а по факту ни одного полноценного международного старта так и не случилось. Это создавало ощущение подвешенности: ты продолжаешь тренироваться по максимуму, выкладываешься, а впереди — пустота и неопределенность.
—
«Ты работаешь на износ, а цели все время отодвигаются»
— Как долго ты продолжала тренироваться в таком режиме неопределенности и как это отражалось на психике?
— Мы все это время работали очень много. Программы усложнялись, требования росли, а конкретных целей становилось меньше. Раньше ты четко понимал: вот главный старт сезона, вот этапы, к которым нужно подводить форму. Сейчас все это растянулось и размывалось.
Психологически это очень тяжело: когда ты постоянно живешь в режиме «потерпи еще немного, возможно, скоро что‑то изменится». А этот «скоро» продолжается месяцами и годами. В какой‑то момент начинаешь ловить себя на мысли: а ради чего я вообще продолжаю все это делать, если нет понимания завтрашнего дня?
—
«Причина завершения карьеры — не только политика. Это целый ком»
— Что стало решающим фактором, из‑за которого ты решила завершить карьеру, несмотря на нейтральный статус?
— Нельзя сказать, что это был один момент. Скорее, это накопление разных факторов. С одной стороны, отсутствие четкой перспективы международных стартов. С другой — усталость, в том числе эмоциональная. Когда несколько лет живешь в постоянном напряжении, организму и голове тоже нужен предел.
Были и бытовые моменты: здоровье, желание подумать о будущем вне спорта, об образовании, о том, чем я буду заниматься через 5-10 лет. В определенный момент я поняла, что продолжаю держаться за карьеру больше из инерции, чем из внутреннего желания. Я всегда считала, что в большом спорте нужно оставаться только тогда, когда ты действительно горишь этим делом. Как только огонь начинает гаснуть — лучше честно признаться себе и остановиться.
—
«Решение далось тяжело, но после него стало легче дышать»
— Насколько тяжело было внутренне принять это решение?
— Очень тяжело. Все‑таки спорт — это огромная часть моей жизни, детства и юности. Тебе кажется, что если ты уйдешь, то как будто потеряешь себя. Долго было ощущение, что, может быть, надо еще потерпеть, еще год, еще сезон.
Но когда я наконец вслух сказала, что завершаю карьеру, стало даже легче. Появилось ощущение свободы и возможности наконец‑то строить планы не только на ближайший сбор или старт, а на более долгую перспективу. Да, было немного грустно, но это нормальная грусть — не от поражения, а от завершения важного этапа.
—
«Психологическая устойчивость в гимнастике — отдельный вид работы»
— Ты упоминала психологическую выдержку. Что для тебя было самым сложным в этом плане?
— В художественной гимнастике психология играет не меньшую роль, чем физика. Ты можешь быть прекрасно готов, но один эмоциональный сбой — и программа разваливается.
Для меня сложнее всего было справляться с внутренним перфекционизмом. Когда ты требуешь от себя идеала и не позволяешь себе ни одной ошибки, любая помарка воспринимается как катастрофа. Приходилось учиться относиться к ошибкам как к опыту, а не как к «концу света».
Очень помогало общение с тренерами, с родными, работа с психологом. Важно уметь честно говорить о своих страхах и сомнениях, а не делать вид, что все в порядке.
—
«После спорта жизнь не заканчивается — она просто становится другой»
— Чем ты занимаешься сейчас и как видишь свое будущее?
— Сейчас я постепенно выстраиваю жизнь вне большого спорта: больше времени уделяю учебе, личным интересам, думаю о том, в какой сфере хотела бы развиваться дальше. Полностью из гимнастики уходить не планирую — это слишком большая часть меня. В перспективе мне интересно передавать опыт, работать с детьми, возможно, в тренерском направлении или в смежных проектах.
Мне хочется показывать девочкам, что в гимнастике важно не только количество медалей, но и то, какими людьми они становятся в процессе. Трудолюбие, дисциплина, умение преодолевать себя — все это потом очень помогает в любой профессии.
—
«Я благодарна спорту за характер и людей, которых он мне подарил»
Для Дианы Чугунихиной завершение карьеры не стало отказом от мечты — скорее, оно стало ее переосмыслением. Она успела пройти путь от маленького зала с низкими потолками в Ростове до сборной страны, увидеть жизнь большого спорта изнутри, почувствовать радость побед и тяжесть неопределенности.
Сегодня Диана говорит о своем решении спокойно и взвешенно. Она не скрывает, что ей дали нейтральный статус, но подчеркивает: выбор завершить карьеру был осознанным и продиктован не только внешними обстоятельствами, но и внутренней честностью перед собой.
Ее история — о том, что иногда важнее вовремя остановиться, чем продолжать путь по инерции, и о том, что за пределами гимнастического ковра тоже есть жизнь, в которой спортсмен может реализовать себя по‑новому.