Отсидевший 5 лет бывший защитник "Торпедо" Михаил Рекуданов рассказал, как устроены лагеря и чем отличаются "красные" и "черные" зоны, почему часть заключенных не выдерживает происходящего и что значит попасть "не в тот" регион.
"Приговор огласили - и сразу автозак"
После оглашения окончательного приговора у Рекуданова не было ни времени, ни возможности подготовиться к этапу. Как только судья зачитал срок, его вместе с другими осужденными собрали, погрузили в автозак и повезли на вокзал - без объяснений, куда именно их отправляют.
По его словам, подобная неопределенность - обычная практика:
заключенные зачастую до последнего момента не понимают, в какой именно лагерь их везут. Уже перед посадкой он попытался выяснить у другого этапируемого, где окажется:
- Спросил у одного: "Не в курсе, куда меня отправляют?"
- "По-моему, в Пермь", - ответил тот.
Эти слова, вспоминает Рекуданов, прозвучали как приговор внутри приговора: он прекрасно знал репутацию пермских лагерей и понял, что может оказаться в самых жестких условиях.
Почему боялись Перми
Страх был связан не с самим городом, а с тем, какие там лагеря:
по словам Рекуданова, Пермь считается "красным" регионом - большинство колоний там "красные".
В тюремной среде "красной" называют зону, где ключевую роль играют заключенные, тесно сотрудничающие с администрацией. Они охотно докладывают сотрудникам колонии о любых нарушениях режима - от хранения запрещенных предметов до незначительных конфликтов.
- Это такие "активисты", которые постоянно стучат ментам, - объясняет Рекуданов. - Увидят у кого-то лишнюю вещь - сразу бегут докладывать.
Тех, кто идет у администрации на поводу, и называют "красными". Отказ работать на них, не подчиняться их приказам или просто не вступать с ними в "игру" автоматически превращает человека в "черного".
"Красные" и "черные": две разные жизни
"Черные" - это заключенные, которые держатся традиционного воровского уклада и не сотрудничают с администрацией. Они не стучат и стараются решать вопросы внутри тюремной среды.
Но в "красных" лагерях именно "красные" зачастую контролируют быт и распределение работ. И отказаться от того, что они требуют, почти невозможно.
- Если в такой зоне "красные" говорят тебе: "Иди мой полы", - рассказывает Рекуданов, - у тебя нет права возразить. Попробуешь сказать "нет" - последуют последствия. Могут избить и сами "красные", и сотрудники.
Конфликтовать с подобными "активистами" особенно опасно: любой спор превращается в рапорт. Один звонок, одна жалоба - и к тебе уже приходит администрация, имея официальную причину "разобраться".
"Ужасы остаются в камерах"
Рекуданов подчеркивает: главное, что делает систему особенно жестокой, - ее закрытость. То, что происходит в камерах и отрядах, крайне редко выходит наружу.
- Тюрьма - это полностью закрытое пространство. Все, что творят сотрудники, остается внутри, в пределах камер. Им все сходит с рук, - говорит он.
По его словам, если где-то и происходят перегибы, избиения, давление, то доказать потом что‑то практически невозможно:
свидетели боятся говорить, жалобы часто не доходят до адресата, а любая попытка высказать протест может обернуться еще худшими условиями.
Именно из-за этого многие не выдерживают:
несправедливость, беспомощность, растянувшееся на годы ощущение безвыходности ломают психику. Некоторые, по словам экс-футболиста, принимают страшное решение - наносят себе увечья или идут на самоубийство.
"Мы поехали не в Пермь - в Пензу"
В итоге самый страшный для него сценарий не реализовался. Этап доставил Рекуданова не в Пермь, а в Пензу. Это не означало, что впереди ждала легкая жизнь, но, по его словам, по сравнению с пермскими "красными" зонами там было проще.
- В Пензе все равно было жестче, чем в СИЗО, - вспоминает он. - Но не тот ад, о котором рассказывали про Пермь.
Система там оставалась строгой, но засилья "красных", как в пермских лагерях, не наблюдалось. Это уже значительно меняло атмосферу и внутренний баланс сил между "активистами", обычными заключенными и администрацией.
"Лагерь - это совсем другая реальность"
Разница между следственным изолятором и колонией для Рекуданова оказалась колоссальной. Он подчеркивает, что лагерь - это совершенно иной мир, со своим ритмом, бытом и психологическим давлением.
- Там все другое, - говорит он. - Начиная с мелочей и заканчивая тем, как ты живешь каждый день.
Даже обычный быт устроен так, чтобы человек постоянно чувствовал жесткость режима. Например, спальные места:
- Койки там максимально жесткие, никакого комфорта. Организм сначала просто не понимает, как на этом спать, а потом привыкает - деваться некуда.
Отдельно он отмечает более тяжелую атмосферу:
на централе люди часто еще ждут суда, надеются на апелляцию, живут ожиданием перемен. В лагере же многие уже давно отбывают сроки, и эти сроки - двузначные.
"Человек сел в 1998-м - я приехал в 2014-м, а он все еще там"
Одним из главных шоков для Рекуданова стало столкновение с заключенными, которые провели за решеткой полжизни.
- В лагере сидели люди по 15 лет и больше. Что тут вообще добавишь? - говорит он.
Он вспоминает одного заключенного особенно ясно:
тот попал в колонию в 1998 году и к моменту, когда Рекуданов приехал в 2014-м, все еще находился там.
Разрыв между внешним миром и реальностью этого человека был настолько велик, что простые вещи вызывали у него изумление.
- Помню, он очень удивился, когда узнал, что теперь почти у каждого есть свой мобильный телефон. Для него это был шок: он-то помнил совсем другую жизнь, без этого.
Как многолетние сроки меняют людей
По словам Рекуданова, люди, которые отбывают 10-15 и более лет, воспринимают действительность иначе. Внутри лагеря формируется своя иерархия, свои авторитеты и правила, но у тех, кто "застрял" там надолго, пропадает чувство связи с реальным временем.
Годы сливаются в однообразный поток, а любые новости снаружи воспринимаются как рассказы из другого мира.
- Они живут по инерции, - говорит он. - Многих уже не интересует, что там за забором. Считают, что нормальной жизни у них все равно не будет.
И именно такие соседи по отряду наглядно показывают новичкам, чем может обернуться одна ошибка или один роковой эпизод в жизни.
Спортсмен в лагере: помогает или мешает прошлое?
Прошлое профессионального футболиста выделяло Рекуданова на фоне других заключенных. Сам он признается, что его биография вызывала у кого-то интерес, у кого-то - скепсис, а у отдельных людей - даже раздражение.
С одной стороны, спортивное прошлое помогало:
физическая подготовка, дисциплина, умение соблюдать режим и терпеть нагрузки облегчили адаптацию к лагерным реалиям. Тренированный организм лучше переносил тяжелые условия, недосып, стресс.
С другой - бывали и сложные моменты.
В замкнутом пространстве любая "особенность" биографии становится поводом для разговоров, а подчас - и для провокаций. Важно было оставаться спокойным, не поддаваться на попытки вывести из себя и не давать повода для конфликтов.
Психологическое давление и способы выжить
Главным вызовом он называет не физические, а психологические испытания.
Лагерь постепенно выжигает внутри ощущение будущего: дни похожи друг на друга, а любое проявление несогласия быстро пресекается.
Рекуданов рассказывает, что многие спасались мелочами - кто-то уходил в книги, кто-то в спорт, кто-то в ремесло. Любое занятие, позволяющее отвлечься, становилось якорем, удерживающим от отчаяния.
Он подчеркивает, что особенно тяжело приходилось тем, кто не мог смириться с несправедливостью или давлением со стороны администрации и "красных". Таких людей система либо ломала, либо они сами шли на крайние шаги.
Почему "ужасы" редко становятся известны
По словам экс-футболиста, основная причина безнаказанности злоупотреблений - страх и отсутствие реальных механизмов защиты у заключенных.
Формально у осужденных есть право на жалобы и обращения. Но на практике любой шаг против системы может сделать жизнь еще хуже: переводы в более строгие отряды, ужесточение режима, лишение передач и свиданий.
- Там все понимают: если ты начнешь качать права, никто тебя не спасет. А вот наказать - очень даже могут, - говорит он.
Поэтому большинство предпочитает молчать и просто доживать срок так, как получается, стараясь не попадать под прицел ни администрации, ни "красных".
Чему учит лагерь
Оглядываясь назад, Рекуданов не идеализирует свой опыт и не пытается оправдываться: срок он уже отбыл. Но он ясно формулирует главный вывод: тюрьма и лагерь - это не просто наказание, а система, в которой человек быстро понимает цену свободе, времени и человеческому достоинству.
Жесткие условия, закрытость, переплетение официальной власти и неформальных правил делают лагеря местом, где любая ошибка, слово или неверный шаг могут стоить слишком дорого.
И в этой реальности, как он признает, многое по-прежнему остается за кадром:
"Ужасы остаются в пределах камер. Им все сходит с рук".