Спортивная журналистка и олимпийская чемпионка Елена Вайцеховская жестко высказалась о возвращении фигуристки Елены Костылевой в академию «Ангелы Плющенко», подчеркнув, что отныне её путь в спорте будет связан с тяжёлым «клеймом», наложенным публичными обвинениями в нарушении дисциплины.
По мнению Вайцеховской, затянувшийся скандал вокруг Костылевой и её переходов между школами лишил эту историю человеческого измерения. Она отмечает, что когда конфликт длится слишком долго и обсуждается не как судьба конкретного человека, а как бесконечный сериал, участники перестают восприниматься как живые люди со своими страхами, ошибками и болью. Они превращаются в образ, в маску — в персонажей, за которыми уже сложно разглядеть реальную жизнь.
Журналистка подчеркивает, что в подобной ситуации исчезает и сострадание: к условным «персонажам» сочувствовать гораздо труднее. Кажется, будто они не живут, а разыгрывают странный, плохо понятный сценарий. Именно так, по её оценке, начинает выглядеть история Лены Костылевой: череда решений, переходов, конфликтов и громких заявлений, которая все дальше уводит внимание от самой спортсменки и её внутреннего состояния.
Ключевой тезис Вайцеховской — теперь Костылевой придётся продолжать карьеру с навешенным на неё ярлыком. В её адрес уже прозвучали формулировки, которые в мире спорта воспринимаются как приговор: «привыкла к тусовкам, шоу, отсутствию режима», «систематические пропуски тренировок», «невыполненные условия по контролю веса», «невыполнение тренировочных заданий». В профессиональной среде такие формулировки редко забываются и долго преследуют спортсмена.
Вайцеховская прямо считает подобные характеристики не просто критикой, а настоящим клеймом. В спорте, где решающую роль играют репутация, доверие тренеров и готовность федераций вкладываться в спортсмена, такие слова часто означают, по сути, «выбраковку». Когда фигуристке или фигуристу однажды прилепляют образ недисциплинированного, ненадёжного, ленивого, это может перечеркнуть любые успехи и таланты, особенно в юном возрасте.
Отдельно Вайцеховская обращает внимание на роль матери Костылевой. Она говорит о «жизни в спорте, срежиссированной мамой» — жизни, в которой ключевые решения, по её ощущению, принимаются не самим спортсменом, а родителем. Такая модель нередка в фигурном катании и детско-юношеском спорте в целом: когда амбиции взрослых, их страхи и расчёты определяют карьеру ребёнка куда больше, чем реальные потребности, возможности и желания самого юного спортсмена.
По мнению обозревательницы, отныне каждый новый шаг Костылевой в спорте будет рассматриваться через призму этой истории. Как бы ни развивалась её дальнейшая карьера, общественное восприятие уже искажено: за фигуристкой закрепился образ спортсменки, которой «всё позволено», которая «хочет шоу и тусовок больше, чем тренировок». И даже если со временем Лена изменится, перерастёт юношеские ошибки и начнёт работать по-другому, ей придётся сначала бороться не столько с соперницами на льду, сколько с тем образом, который сложился вокруг неё.
Вайцеховская не исключает, что Костылева вполне может успешно проявить себя в шоу-направлении фигурного катания. Яркие данные, артистизм, умение работать на публику — всё это способно сделать её востребованной в зрелищных выступлениях, где дисциплина и спортивный результат отходят на второй план, а важнее становится эффектность, харизма и контакт с залом. В таком формате Лена вполне может найти своё место и реализоваться без давления судейских оценок и отборов на крупные турниры.
При этом журналистка крайне скептически оценивает перспективы Костылевой в большом спорте. Современное женское фигурное катание — это жесткий режим, тотальный контроль, ежедневные тяжёлые тренировки, постоянная конкуренция с юными и амбициозными соперницами. Войти в эту гонку, имея за спиной историю с нарушением режима и публичной критикой за недостаточную дисциплину, чрезвычайно сложно. По мнению Вайцеховской, продолжение по-настоящему серьёзной спортивной карьеры для Костылевой выглядит «очень и очень сомнительным».
Важная мысль, которую поднимает Вайцеховская, касается не только одной конкретной фигуристки, но и системы в целом. Когда родители фактически становятся продюсерами карьеры ребёнка, а каждый шаг — предметом публичного обсуждения, ребенок-спортсмен рискует потерять себя. Вместо того чтобы постепенно взрослеть в профессии, ошибаться, исправляться и учиться брать ответственность, он оказывается фигурой в сложной игре взрослых интересов: тренеров, руководителей школ, родителей, медиа.
На этом фоне возвращение в «Ангелы Плющенко» само по себе мало что меняет, отмечает эксперт. Смена академии, тренера или тренировочного катка не решает глубинных проблем — мотивации, отношения к делу, понимания, зачем тебе этот спорт и какова твоя роль в нём. Если внутренняя установка спортсменки и подход её окружения останутся прежними, каждая новая глава её карьеры рискует повторять предыдущие конфликты, только в других декорациях.
Отдельного разговора заслуживает вопрос имиджа и доверия в фигурном катании. Для тренеров и спортивных руководителей важно не только, как спортсмен прыгает и катает программы, но и насколько он предсказуем в плане поведения, готов ли подчиняться режиму, способен ли выдерживать длительный тренировочный цикл. Скандальные истории, частые переходы, публичные обвинения и взаимные упрёки формируют образ «проблемного» спортсмена. И чем младше фигуристка, тем сложнее ей самой осознать, что именно этот образ, а не её реальный потенциал, начинает определять её будущее.
История Костылевой — также повод задуматься о том, как работает публичная критика в детско-юношеском спорте. С одной стороны, тренеры и специалисты имеют право говорить о дисциплине, о срывах режима, о недопустимом поведении. С другой — когда подобные характеристики звучат в медийном пространстве, по сути, вешается ярлык не только на текущий момент, но и на все последующие годы. Подростку, который всё ещё формируется как личность, гораздо труднее выйти из-под такого давления, чем взрослому спортсмену.
Не менее важен и психологический аспект. Жить и тренироваться, постоянно зная, что за спиной тянется шлейф чужих слов — «выбраковка», «нет дисциплины», «не держит вес», — непросто. Любая ошибка на льду, любая неудачная тренировка будут восприниматься не как рабочие трудности, а как подтверждение уже сложившегося мнения. В такой атмосфере легко потерять веру в себя и решить, что путь наверх закрыт заранее, независимо от усилий.
Для самой Костылевой ситуация, о которой пишет Вайцеховская, может стать переломным моментом. Один сценарий — попытаться доказать, что она способна изменить отношение к себе: принять жёсткий режим, наладить рабочий диалог с тренерами, выдержать конкуренцию и критическое внимание. Другой — осознанно выбрать шоу-катание как основное направление, где она не будет обязана соответствовать стандартам большого спорта и сможет раскрыть свои сильные стороны без постоянного сравнения с лидерами сборной.
Роль родителей в подобных ситуациях также нуждается в переосмыслении. Поддержка, защита, помощь в организации тренировок и быта — абсолютно нормальны. Но когда взрослая фигура превращается в режиссёра, который строит карьеру ребёнка как проект, с расчетами и ставками, часто страдает главное — сам ребёнок. Умение вовремя отступить, дать юному спортсмену право на самостоятельные решения и собственные ошибки зачастую важнее, чем еще один «правильный» переход в сильную школу.
В конечном итоге, слова Вайцеховской — это не только оценка конкретного возвращения в академию, но и предупреждение: любая слишком громкая и длительная история в спорте может сломать человека, спрятав его за образами и ярлыками. Чтобы этого не произошло, всем участникам процесса — тренерам, родителям, журналистам, самим спортсменам — важно помнить: за любым скандалом, переходом или резким постом всегда стоит живой человек, чей дальнейший путь в спорте может зависеть от того, насколько аккуратно и ответственно к нему отнесутся сегодня.