Тутберидзе рассказала о детстве спортсменов, боли и избранности, а Двоеглазова — о цене успеха и взрослении на льду. Их диалог в новой серии проекта «Метод Тутберидзе» получился не только о спорте, но и о том, как меняется человек, когда вся его жизнь подчинена одному делу.
Этери Георгиевна начала с личной истории. Она вспоминала, как в детстве мама каждый день поднимала ее в пять утра и вела на тренировку. Обратная дорога проходила мимо детской площадки: там сверстники бегали, смеялись, катались на качелях. У маленькой Этери возникало естественное желание оказаться среди этих детей.
Она спрашивала у мамы, почему у нее нет такого обычного, «дворового» детства. Ответ запомнился на всю жизнь. Мама привела образное сравнение: есть бездомные собаки-дворняжки, которые сами по себе бегают по двору, а есть породистые — за ними ухаживают, их выгуливают на поводке. «Ты — породистая собака. Ты не можешь носиться по двору, как дворняжка», — объяснила она дочери. С тех пор для самой Этери спорт перестал быть лишением, а стал особой дорогой, как будто заранее определенной.
От этого сравнения тренер переходит к общему взгляду на детство спортсмена. По ее словам, общество привыкло жалеть детей, серьезно занимающихся спортом: «Бедный ребенок, изнурительные тренировки, никакого детства». В информационном поле постоянно звучит мысль, что юные спортсмены — жертвы системы.
Тутберидзе с этим категорически не согласна. Она убеждена: путь в большой спорт открыт не для всех, а только для избранных — тех, кому дан особый характер, выносливость, желание терпеть и побеждать. По ее мнению, ребенок, попавший в элиту фигурного катания или художественной гимнастики, должен ощущать себя не жертвой обстоятельств, а именно избранным, отмеченным «сверху». Это не про лишения, а про привилегию развиваться и жить на предельной высоте.
Говоря о собственном опыте, Этери Георгиевна затронула и тему питания, которая для фигуристов всегда болезненна. Она вспоминает, как в 18 лет мучительно всматривалась в себя в зеркале, не понимая, откуда берутся лишние объемы: «Я же почти не ем, я точно знаю, где позволяю себе лишнее…» Это были 90-е: только появились маленькие ларьки, первые сникерсы, баунти, кока-кола.
Она договаривалась сама с собой: «Сейчас я вот это не буду есть, но обязательно куплю баночку колы и батончик баунти — и это съем». А потом — снова зеркало и знакомое разочарование: сзади вырастает «полка». В этой короткой сцене — вся драматургия фигуристской жизни: постоянный самоанализ, борьба с собой, с голодом, с усталостью и при этом с требованиями к внешнему виду.
Тема боли в спорте в разговоре всплывает неизбежно. Вице-чемпионка России Алиса Двоеглазова честно признается, что ее до сих пор беспокоит тяжелая травма 2023 года: перелом и трещина большеберцовой кости. Тело помнит каждое неудачное приземление, каждую перегрузку. Но, по словам Алисы, в какой-то момент перед спортсменом встает простой, но жесткий выбор: терпеть или не терпеть. И если ты остаешься, ты сознательно выбираешь путь через боль.
Ее коллега по группе, фигуристка Дина Хуснутдинова, описывает почти «норму» для элиты: у большинства болят суставы, в первую очередь колени. Сложные многоворотные прыжки — это ударные нагрузки, которые годами «бьют» по суставам. Часто ноет спина, стопы. После выходного дня, казалось бы, отдыха, особенно тяжело дается первая тренировка: суставы словно «застаиваются», а тело сопротивляется прыжкам.
На вопрос, действительно ли к такой боли можно привыкнуть, Дина отвечает утвердительно: если что-то беспокоит многие годы, это становится частью повседневности. Боль перестает быть событием, она превращается в фон.
Этери Тутберидзе, слушая эти признания, формулирует свою жесткую, но реалистичную позицию: травмы у взрослых спортсменов — это норма большого спорта. Она говорит о так называемых компенсаторных травмах — не о единичном неудачном падении, а о последствиях многолетних нагрузок, когда хрящи в коленях постепенно стираются. И однажды ты обнаруживаешь, что «ресурс» исчерпан.
С этим уже не поспоришь и не открутишь назад. Остается только учиться жить и тренироваться, несмотря на дискомфорт. Иногда приходится продолжать подготовку к важному старту, закрывая глаза на боль, а порой — и прибегать к обезболивающим перед прокатом. В ее системе координат это и есть цена за большие медали и громкие достижения. Высокий результат не может доставаться легко, иначе, кажется, он перестал бы что-либо значить.
Особый пласт разговора — внутреннее взросление Алисы Двоеглазовой. Она вспоминает конфликты с мамой в подростковом и юношеском возрасте. Внутри зрелела мысль: «Я никому ничего не обязана, это моя жизнь, я могу делать все, что хочу». Но мама смотрела иначе: «Алис, ты катаешься в такой группе, ты обязана соответствовать, ты не имеешь права плохо кататься».
От этого противоречия возникала буря чувств. С одной стороны, жажда свободы, желание пожить как обычная девушка. С другой — настолько глубоко вбитое в голову чувство долга, что ты уже не представляешь себе, как можно просто «отпустить» и позволить себе слабость. Это постоянное внутреннее напряжение между «хочу» и «должна», которое многие спортсмены проживают молча.
Алиса признается: иногда она пересматривает свои прошлогодние выступления и ловит себя на мысли: «Почему я сейчас так не прыгаю?» Принять, что тело меняется, что организм растет, перестраивается, очень тяжело. Возникает страх: а вдруг это не взросление, а деградация, шаг назад? Неизбежные возрастные и физические изменения подсознательно воспринимаются как угроза личной ценности.
Она говорит, что порой очень хочется просто побыть «девочкой Алисой Двоеглазовой», без приставки «вице-чемпионка страны», без ожиданий зрителей и тренеров. Но в реальности приходится расставлять приоритеты: когда ты выбираешь большой спорт, ты принимаешь и то, что часть обычной юности проходит мимо.
В тяжелые моменты возникает внутренний протест: почему, чтобы просто быть собой, ей нужно ежедневно работать на износ, тогда как другие, кажется, живут проще и свободнее? Вместе с подругой по группе, Дарьей Садковой, они иногда вспоминают, какими были 2-3 года назад: «Мы так много раньше смеялись, почему сейчас нет?» Ответ находится быстро и без романтики: сил на это попросту не остается.
Сейчас Алиса старается смотреть на происходящее как на инвестицию в будущее. Она осознает, что каждый день тренировок, каждая преодоленная усталость — это вклад в жизнь после спорта. Когда-нибудь появится время для путешествий, для долгожданных стран, для спонтанных радостей, на которые сейчас не хватает ни времени, ни энергии.
Она верит, что в ее жизни наступит период, когда можно будет позволить себе делать все, что хочется, не оглядываясь на расписание льда, старты и контрольные прокаты. Но до этого момента еще нужно дойти, удержав концентрацию и не сломавшись психологически.
Отдельной строкой стоит ее мечта о личном счастье. Алиса говорит о желании встретить человека, с которым можно будет пройти всю жизнь, создать семью, разделить не только внешние радости, но и самые тяжелые внутренние переживания.
Она признается, что иногда даже маме сложно рассказать, как тяжело просто выйти на лед, когда внутри — тревога или опустошение. Порой что-то не получается, ошибки цепляются одна за другую, и первым естественным желанием становится закрыться, уйти в себя. Не потому, что не доверяешь близким, а потому что боишься нагрузить их своими переживаниями, усилить их тревогу. В такие моменты особенно остро чувствуется потребность в человеке, рядом с которым можно не быть «спортсменкой Двоеглазовой», а быть просто собой.
Во всех этих признаниях — ключ к пониманию современного большого спорта. Это не только про набор элементов, уровни дорожек и количество оборотов в прыжках. Это про постоянную жизнь на грани возможностей, где ребенку с ранних лет объясняют: ты отличаешься от других, твой путь сложнее и жестче, зато и вершины, к которым ты идешь, доступны далеко не каждому.
Истории, которые рассказывают Тутберидзе и ее ученицы, показывают: «отсутствие детства» в привычном бытовом смысле не обязательно равно несчастью. Для кого-то дворовые игры и свободные каникулы — это единственно возможная норма, а для других нормой становится подъем до рассвета, многочасовые тренировки, борьба с болью и усталостью.
Фигура этического вопроса — а не слишком ли высокой ценой даются медали — всегда будет присутствовать в разговоре о профессиональном спорте. Но сами участники этого мира часто смотрят на ситуацию иначе. Для них выбор уже сделан: они согласны терпеть ради того самого чувства полета, аплодисментов, реализованного таланта и одной-двух минут проката, ради которых прожиты годы.
Параллельно меняется и поколение спортсменов. Если раньше многие молча принимали жесткие правила, то нынешние фигуристки, выросшие в других социальных условиях, чаще осмысливают происходящее, рефлексируют, ищут баланс между спортом и личной жизнью. При этом они по-прежнему остаются внутри системы, где отступать и расслабляться нельзя.
Наставники вроде Этери Тутберидзе продолжают отстаивать мысль об избранности — о том, что не каждый выдержит такую дорогу. А сами спортсменки добавляют к этому личные истории: о сломанных костях и стертых хрящах, о ночных сомнениях, о редких, но особенно ценимых моментах смеха, на который уже не всегда остаются силы.
В итоге вырисовывается сложная, противоречивая картина: да, это путь боли, отказов и жестких требований, но для тех, кто идет по нему осознанно, он становится не только источником страданий, но и способом обрести себя. А мечты — о будущем без постоянной боли, о семье, о путешествиях, о нормальной, «не спортивной» жизни — лишь подчеркивают, насколько рано тем самым «избранным детям» приходится взрослеть.