«Для нас 25 декабря стало двойным Рождеством». Итальянский фигурист — о возвращении Камилы Валиевой, допинговой драме и силе русского фигурного катания
25 декабря официально закончился период дисквалификации Камилы Валиевой. За время вынужденного простоя она успела сменить тренерский штаб, перестроить свою жизнь и теперь открыто заявляет: хочет вернуться на высший уровень и снова бороться за большие победы.
История Камилы последние годы обсуждалась не только в России. Ее камбэк ждали по всему миру — об этом наглядно говорит реакция ведущих фигуристов из разных стран. Среди тех, кто особенно эмоционально воспринял окончание бана, — один из сильнейших фигуристов Италии Кори Чирчелли. Он оставил под постом Валиевой комментарий на русском и не скрывал, что новость о ее возвращении стала для него личным событием.
Мы поговорили с Кори о том, почему история Валиевой для него — больше, чем просто сюжет из мира спорта, как он переживал скандал на Олимпиаде в Пекине, и верит ли, что Камила вновь станет символом женского фигурного катания.
***
— В соцсетях ты очень бурно отреагировал на конец дисквалификации Камилы. Почему это событие так много для тебя значит?
— На мой взгляд, объяснения тут почти не нужны. Для меня Камила была и остается величайшей одиночницей в истории женского фигурного катания. Я помню ее еще совсем юной, на юниорских стартах. Тогда о ней говорили буквально везде — в каждой стране, на каждом турнире. Мне постоянно рассказывали о невероятной девочке, которая делает на льду элементы, не подвластные другим. С того момента я начал следить за каждым ее выступлением и как спортсмен, и как фанат.
— Ее реальный уровень оправдал то, что ты о ней слышал?
— Даже превзошел. Иногда казалось, что я смотрю не на живого человека, а на какую-то компьютерную симуляцию. Все было настолько близко к идеалу, что голова отказывалась верить. Она выглядела как небесное создание, спустившееся специально в мир фигурного катания. И именно поэтому мне до сих пор очень больно вспоминать события Олимпиады в Пекине.
— Как ты узнал о допинговой истории вокруг Камилы?
— Тогда я жил в Северной Америке. Помню этот день до деталей. Мы сидели с другом в кофейне, когда телефоны буквально «взорвались» — уведомления шли одно за другим, все обсуждали только Камилу. Телешоу прерывались, новостные программы меняли сетку, и на всех каналах говорили о ней. Было ощущение, что мир остановился и переключился на одну-единственную историю. В одно мгновение суперзвезду пытались сделать главным злодеем планеты.
— Какие мысли были у тебя в тот момент?
— Честно? Это было отвратительно. Я не мог понять, как взрослые люди, огромные организации, медиа могут позволять себе поступать так с 15-летним ребенком. Но при этом меня потрясла реакция самой Камилы. Она не оскорбляла никого, не кидалась обвинениями, не отвечала злом на зло, хотя имела все основания. Ее выдержка и благородство — то, что я запомню навсегда.
— Ты верил, что после такой психологической травмы она сможет вернуться?
— У меня были серьезные сомнения. Мы уже видели истории, когда большие российские звезды говорили о возвращении, а потом это так и оставалось словами. Давление, травмы, личная жизнь — все накладывается. Но в случае с Камилой сейчас видно, что она действительно настроена возобновить спортивную карьеру и опять выйти на самый высокий уровень. Это вдохновляющая линия: падение, пауза, переосмысление и новая попытка. Я уверен, однажды о ней снимут фильм или напишут книгу. И не одну. Итиражи, правда, будут исчисляться миллионами — интерес к ее судьбе колоссальный.
— Сколько раз вы пересекались с Камилой вживую?
— Лично мы виделись всего однажды. Это было в Куршевеле, мне тогда было 16, ей — примерно 13. Не знаю, помнит ли она эту встречу, но для меня это очень яркий момент. У меня до сих пор где-то хранится фотография с того турнира, как маленькое сокровище.
— После этого поддерживали связь?
— Да, я несколько раз писал ей в личные сообщения, но, если честно, скорее как восхищенный болельщик, а не как близкий друг. Последний раз напоминал о себе несколько месяцев назад: выложил в соцсетях свой прыжок и отметил ее, потому что реально учился четверным по ее технике. Даже пересматривал ее slow-motion, разбирал положение корпуса, рук, то, как она заходит на элемент.
— Недавно она опубликовала пост о возвращении в спорт и лайкнула твой комментарий. Какие были эмоции?
— Ха-ха, звучит мелочно, но я реально обрадовался. Это знак, что она увидела, что-то прочитала, ей было не все равно. Хотелось верить, что ее поддержка и внимание болельщиков со всего мира — тоже маленький кирпичик в ее мотивации. Честно, я думал, что под тем постом будет больше поздравлений от действующих фигуристов, но все-таки это был день католического Рождества — у многих свои семейные дела, праздники, переезды.
— Как отреагировал твой круг общения в фигурном катании?
— Мы с моим хорошим другом Николаем Мемолой обсуждали это не один месяц. Ждали 25 декабря, как дети ждут подарков. И когда наступил этот день, я шутил, что у нас двойное Рождество: одно — религиозное, семейное, а второе — спортивное, связанное с именем Камилы. Ее возвращение для нас по значимости действительно сопоставимо с большим праздником.
— Что говорят в Италии о ее разбане и потенциальном возвращении на международный уровень?
— Здесь очень много людей, которые следят за женским одиночным катанием, и все живут в ожидании. В последние годы дисциплина немного потеряла в динамике: уровень сложности растет медленнее, чем ожидалось, многие спортсменки делают ставку на стабильность, а не на риск. На этом фоне появление такой фигуристки, как Камила, вновь могло бы встряхнуть весь мир. И, конечно, всех поражает, что с Пекина прошло уже четыре года. Вроде это было вчера, а календарь говорит совсем другое.
— С учетом возрастного ценза и изменений в правилах ты веришь, что Камила снова может стать суперзвездой мирового масштаба?
— Да, и я говорю это без колебаний. Новый возрастной ценз фактически оставил эпоху безумных наборов четверных от Трусовой, Щербаковой и Валиевой в прошлом — на взрослом уровне теперь почти никто не делает такой объем сверхсложных элементов. Лидеры катаются на минимальном количестве квадов или вообще без них. На шоу мы уже видели, что с тройными у Камилы все в полном порядке. По качеству исполнения, по высоте, по легкости они до сих пор превосходят большинство конкуренток.
— Думаешь, она вернет четверные прыжки?
— Считаю, что если она сама этого захочет и будет грамотно работать с тренерами и врачами, то четверной тулуп вполне может вернуть. С акселем и сальховом я осторожнее — многое зависит от того, как ее тело будет вести себя во взрослом возрасте: другие пропорции, другой вес, нагрузки. Но самое главное, что даже без программы, набитой квадами, она способна выигрывать крупные турниры. Достаточно посмотреть на пример Алисы Лю, которая смогла победить на финале Гран-при с гораздо более скромным набором элементов за счет чистоты и компонента. Камиле это тоже под силу. От души желаю ей удачи и верю, что она сможет пройти этот путь до конца.
— Ты упоминал, что внимательно следишь за российским фигурным катанием. Насколько пристально?
— Стараюсь не пропускать ни одного крупного старта. Последний чемпионат России я буквально смотрел в прямом эфире между своими прокатами. Забавно сложилось: национальный чемпионат России шёл параллельно с чемпионатом Италии. Мы закончили кататься, сидели в раздевалке вместе с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо и включили трансляцию с российских соревнований. Вся раздевалка превратилась в маленький зал для просмотра, все обсуждали контент, оценки, программы.
— Почему именно российская школа так сильно притягивает внимание европейских фигуристов?
— Для нас это эталон. На России одновременно можно увидеть мощь прыжков, богатую хореографию, продуманную постановку, музыкальность — полный пакет. Там огромная конкуренция: чтобы просто попасть в сборную, нужно кататься на уровне пьедестала чемпионата Европы. Когда смотришь на это, понимаешь, насколько высокую планку может выдерживать человеческое тело и психика. Это мотивирует, даже если ты представляешь другую страну.
— Как в Италии относятся к истории с допингом вокруг российских спортсменов в целом?
— Мнений очень много, они разные. Кто-то полностью доверяет решениям спортивных инстанций, кто-то, наоборот, считает, что отдельные случаи стали жертвой политики и давления. Но когда речь заходит лично о Камиле, большинство все-таки видят в ней прежде всего жертву обстоятельств. Люди понимают, насколько ранимой была тогда ее возрастная ситуация, и воспринимают случившееся как огромную несправедливость по отношению к ребенку.
— Упоминалось, что ты вдохновлялся Евгением Плющенко. Какую роль он сыграл в твоем взгляде на фигурное катание?
— Плющенко — вообще отдельная глава. Для многих моих ровесников в Европе он стал фигуристом, благодаря которому мы вообще обратили внимание на этот вид спорта. Его харизма, сила, характер — все это производило мощнейшее впечатление. Когда ты видишь, как человек десятилетиями держится на вершине, борется с травмами, возвращается после операций, это задает планку отношения к профессии. И потом ты смотришь на Камилу и видишь в ней ту же внутреннюю сталь, только в женском катании.
— В Италии грядет домашняя Олимпиада в Милане. Ты представляешь, как могло бы выглядеть возвращение Валиевой на олимпийский лед?
— Если когда-нибудь политическая ситуация изменится и россиянам позволят выступать в полновесном статусе, а Камила к тому моменту будет готова, это будет одна из самых громких историй в истории Олимпийских игр. Представьте: фигуристка, которую когда-то лишили олимпийской мечты, через годы снова выходит на лед уже во взрослом статусе и соревнуется за медаль. Для болельщиков это будет сюжет уровня кино. Даже если она просто появится на раскатке, зал взорвется аплодисментами.
— Как, по-твоему, может повлиять ее возвращение на развитие женского фигурного катания в мире?
— Во-первых, это вернет в спорт фигуру, вокруг которой снова разгорится интерес. Там, где есть звезда, есть рейтинги, спонсоры, внимание СМИ. Во-вторых, тренеры и спортсменки станут искать новые решения. Все видели модель «мультиквадов» из российских школ, потом произошел откат, сейчас снова идет поиск баланса между сложностью и художественной ценностью. Появление такой спортсменки, как Камила, подстегнет всех: кто-то попытается догнать по технике, кто-то — обыграть по постановке и компонентам.
— Ты говорил о книге или фильме о Валиевой. Какую главную мысль, по-твоему, должна донести такая история?
— Что даже в самой жестокой и несправедливой ситуации человек может сохранить достоинство. В 15 лет оказаться в центре мирового скандала, выдержать давление, не сломаться, не озлобиться — это не про спорт, это про характер. Если когда-нибудь выйдет книга о Камиле, я бы хотел, чтобы она была не только о медалях и прокатах, а о внутренней работе, о том, как она переживала те дни, что ей помогло не опустить руки. Думаю, читателей будет так много именно потому, что это универсальная история про выживание души в нечестной игре.
— Что бы ты лично сказал Камиле, если бы сейчас мог встретиться с ней без камер и микрофонов?
— Сказал бы: «Ты никому ничего не должна доказывать. Ты уже навсегда изменила фигурное катание. Если тебе хочется вернуться — возвращайся для себя, для своего собственного чувства справедливости и завершенности. А все мы, кто восхищался тобой все эти годы, просто будем счастливы снова увидеть твои прокаты». И, конечно, поблагодарил бы за то, что она вдохновила целое поколение спортсменов по всему миру, в том числе меня.
***
История Камилы Валиевой давно вышла за рамки одной федерации и даже одной страны. Для кого-то она — символ утраченной олимпийской мечты, для других — пример невероятной стойкости. Для Кори Чирчелли и его коллег по льду 25 декабря стало днем, когда не только зажглись праздничные огни, но и вернулась надежда однажды снова увидеть на крупнейших турнирах ту самую девочку, чьи прокаты казались невозможными. И именно эта надежда сегодня объединяет зрителей, тренеров и фигуристов по обе стороны от политических и спортивных барьеров.